женское письмо —
это самое интересное
в современной литературе
это самое интересное
в современной литературе
Или 5 произведений в жанре автофикшн, которые надо знать к 2024 году
Споры вокруг женского письма — неотъемлемая часть современного литературного дискурса. Вопрос о том, можно и нужно ли выделять женскую литературу в особый жанр органично вливаются в споры о путях развития культуры в целом. Разумеется, причины здесь лежат вовсе не в области художественного творчества, и все споры обречены осторожно кружить вокруг своего настоящего объекта, демонстративно не желая его касаться.
Но однажды вспомнить придется все: и позднюю профессионализацию женщины-писателя,
и демонизацию женского литературного труда, и навеки застрявшую в головах связку «поэтесса–поэт», только вторая часть которой маркирована положительно. Более полутора веков полноправного женского письма, кажется, мало что изменили: «писатель» до сих пор — профессия солидного мужчины. Например, среди 16 финалистов одной из главных литературных премий России, «Большая книга», только 3 женщины; среди шести финалистов премии «Ясная поляна» — 2 (правда, в этом году ее получила Саша Николаенко за роман «Муравьиный бог»).
В то же время по состоянию на конец 2023 года можно точно сказать: главное, что происходит в современной русскоязычной литературе, делается стараниями женщин. Женский автофикшн — письмо на стыке художественного, дневникового, рефлексивного и публицистического — сформировал совершенно особый жанр, образцы которого множатся с каждым днем. Мне хотелось бы вспомнить наиболее интересные, на мой взгляд, женские тексты,
и поразмышлять над тем, почему нам хочется —
и нам придется, если мы хотим разбираться в литературе, — читать женщин.
Первая причина, конечно, это до сих пор ощущаемая трансгрессивность акта женского письма. Само сочетание «женская литература» едва ли можно считать комплиментарным: оно ассоциируется
с эмоциональностью, слащавостью и прочими не самыми приятными вещами. На этом фоне авторки автофикшна дерзко возвращаются к тем временам, когда уделом письма женщины был ее дневник (вспомним, например, знаменитый дневник Марии Башкирцевой). Однако
их дневник опосредован писательским опытом
и полноправно включен в литературу. Современные авторки буквально вырывают у большой литературы право
на себя, свой опыт и свои эмоции, показывая, что это также может быть материалом художественной прозы.
Но однажды вспомнить придется все: и позднюю профессионализацию женщины-писателя,
и демонизацию женского литературного труда, и навеки застрявшую в головах связку «поэтесса–поэт», только вторая часть которой маркирована положительно. Более полутора веков полноправного женского письма, кажется, мало что изменили: «писатель» до сих пор — профессия солидного мужчины. Например, среди 16 финалистов одной из главных литературных премий России, «Большая книга», только 3 женщины; среди шести финалистов премии «Ясная поляна» — 2 (правда, в этом году ее получила Саша Николаенко за роман «Муравьиный бог»).
В то же время по состоянию на конец 2023 года можно точно сказать: главное, что происходит в современной русскоязычной литературе, делается стараниями женщин. Женский автофикшн — письмо на стыке художественного, дневникового, рефлексивного и публицистического — сформировал совершенно особый жанр, образцы которого множатся с каждым днем. Мне хотелось бы вспомнить наиболее интересные, на мой взгляд, женские тексты,
и поразмышлять над тем, почему нам хочется —
и нам придется, если мы хотим разбираться в литературе, — читать женщин.
Первая причина, конечно, это до сих пор ощущаемая трансгрессивность акта женского письма. Само сочетание «женская литература» едва ли можно считать комплиментарным: оно ассоциируется
с эмоциональностью, слащавостью и прочими не самыми приятными вещами. На этом фоне авторки автофикшна дерзко возвращаются к тем временам, когда уделом письма женщины был ее дневник (вспомним, например, знаменитый дневник Марии Башкирцевой). Однако
их дневник опосредован писательским опытом
и полноправно включен в литературу. Современные авторки буквально вырывают у большой литературы право
на себя, свой опыт и свои эмоции, показывая, что это также может быть материалом художественной прозы.
Вторая причина взлета автофикшна — в утверждении
им права на любой голос,на свободное обращение
с канонами литературы, поэзией и прозой, вымыслом
и правдой. Можно сказать, что именно в автофикшне литература перестает быть формализованным искусством и начинает подчиняться только своим законам.
«Я становлюсь автором потому, что я пишу,
а то, что я пишу, делает меня автором».
им права на любой голос,на свободное обращение
с канонами литературы, поэзией и прозой, вымыслом
и правдой. Можно сказать, что именно в автофикшне литература перестает быть формализованным искусством и начинает подчиняться только своим законам.
«Я становлюсь автором потому, что я пишу,
а то, что я пишу, делает меня автором».
Еще два важных романа: «Рана» Оксаны Васякиной рассказывает о том, как похороны матери становятся поводов для разговора о себе, своем теле, своих желаниях и обидах. В «Ране» героиня освобождается
от условностей, чтобы сказать «весь мир — это взгляд, направленный на меня», принимая невиданную свободу
и огромную ответственность.
от условностей, чтобы сказать «весь мир — это взгляд, направленный на меня», принимая невиданную свободу
и огромную ответственность.
«Рассказы» Натальи Мещаниновой — тяжелый опыт признания в том, что даже самое ужасное детство
и бессмысленная юность все-таки являются частью тебя. Взросление в российской глубинке в 90-е — едва ли достаточно приятное воспоминание, которое можно сделать предметом изящной словесности. Мещанинова
и не делает: ее проза хлесткая как пощечина, наполненная триггерами и отвратительными подробностями. Но именно поэтому такая литература уже перестает быть литературой и работает с самым живым, ноющим и незалеченным,
что есть в каждом из нас.
и бессмысленная юность все-таки являются частью тебя. Взросление в российской глубинке в 90-е — едва ли достаточно приятное воспоминание, которое можно сделать предметом изящной словесности. Мещанинова
и не делает: ее проза хлесткая как пощечина, наполненная триггерами и отвратительными подробностями. Но именно поэтому такая литература уже перестает быть литературой и работает с самым живым, ноющим и незалеченным,
что есть в каждом из нас.
Что почитать: «Хорея» Марины Кочан — короткий эмоциональный роман о женщине, которая готовится стать матерью и боится передать ребенку редкую генетическую болезнь, хорею Гентингтона. Ее боязнь становится основной темой романа, на которую нанизываются прочие: отношения с родителями и партнером, подготовка
к материнству и попытка разобраться в своих обидах
и страхах. Этот роман не похож на «роман» в привычном смысле слова — скорее это записанный монолог женщины, которая не стремится отшлифовать его до совершенства. Потому в романе есть почти телесное ощущение сбивчивого голоса, который сперва нервно звучит рядом, но уже скоро становится как бы твоим собственным.
к материнству и попытка разобраться в своих обидах
и страхах. Этот роман не похож на «роман» в привычном смысле слова — скорее это записанный монолог женщины, которая не стремится отшлифовать его до совершенства. Потому в романе есть почти телесное ощущение сбивчивого голоса, который сперва нервно звучит рядом, но уже скоро становится как бы твоим собственным.
Что почитать: «Голод» Светланы Павловой — обезоруживающе откровенный роман о булимии, хроническом стрессе и нереалистичных стандартах красоты. Героиня живет внешне привлекательной жизнью (работа, ипотека, деньги, романы), но за изнанкой инстаграммного благополучия кроется разрушенное здоровье и самооценка, неумение принимать себя и свое тело. Это роман о том, как важно есть еду — и не есть себя при этом.
Что почитать: «Лето» Аллы Горбуновой — одновременно личный дневник, хроника жизни во время коронавируса, журнал современной ведьмы и лаборатория писателя.
В этом произведении нет даже намека на сюжет: в нем жизнь течет нелогично (как она, собственно, и течет
на самом деле), поэтому текст можно читать с любого места, как книгу гаданий или дневник. В одном месте героиня подробно описывает, как она качается на качелях,
в другом — размышляет о том, что такое жизнь. Память, магия, страхи, сны и летние дни сливаются в этом тексте воедино, отменяя все законы литературы и реальности.
В этом произведении нет даже намека на сюжет: в нем жизнь течет нелогично (как она, собственно, и течет
на самом деле), поэтому текст можно читать с любого места, как книгу гаданий или дневник. В одном месте героиня подробно описывает, как она качается на качелях,
в другом — размышляет о том, что такое жизнь. Память, магия, страхи, сны и летние дни сливаются в этом тексте воедино, отменяя все законы литературы и реальности.
Третья причина — откровенность, которая не прячется
за конвенциями стыда. В современном женском автофикшне поднимаются темы, невозможные не только
в литературе, но и в публичном поле в целом. Характерно, что об этом говорят именно женщины, чей опыт (прежде всего телесный) до сих пор не воплощен и осмыслен
в полной мере.
за конвенциями стыда. В современном женском автофикшне поднимаются темы, невозможные не только
в литературе, но и в публичном поле в целом. Характерно, что об этом говорят именно женщины, чей опыт (прежде всего телесный) до сих пор не воплощен и осмыслен
в полной мере.
женское письмо —
это самое интересное
в современной литературе
это самое интересное
в современной литературе
Или 5 произведений в жанре автофикшн, которые надо знать к 2024 году
Споры вокруг женского письма — неотъемлемая часть современного литературного дискурса. Вопрос о том, можно и нужно ли выделять женскую литературу в особый жанр органично вливаются в споры о путях развития культуры в целом. Разумеется, причины здесь лежат вовсе не в области художественного творчества, и все споры обречены осторожно кружить вокруг своего настоящего объекта, демонстративно не желая его касаться.
Но однажды вспомнить придется все: и позднюю профессионализацию женщины-писателя,
и демонизацию женского литературного труда, и навеки застрявшую в головах связку «поэтесса–поэт», только вторая часть которой маркирована положительно. Более полутора веков полноправного женского письма, кажется, мало что изменили: «писатель» до сих пор — профессия солидного мужчины. Например, среди 16 финалистов одной из главных литературных премий России, «Большая книга», только 3 женщины; среди шести финалистов премии «Ясная поляна» — 2 (правда, в этом году ее получила Саша Николаенко за роман «Муравьиный бог»).
В то же время по состоянию на конец 2023 года можно точно сказать: главное,
что происходит в современной русскоязычной литературе, делается стараниями женщин. Женский автофикшн — письмо на стыке художественного, дневникового, рефлексивного
и публицистического — сформировал совершенно особый жанр, образцы которого множатся с каждым днем. Мне хотелось бы вспомнить наиболее интересные, на мой взгляд, женские тексты, и поразмышлять над тем, почему нам хочется — и нам придется, если мы хотим разбираться в литературе, — читать женщин.
Первая причина, конечно, это до сих пор ощущаемая трансгрессивность акта женского письма. Само сочетание «женская литература» едва ли можно считать комплиментарным: оно ассоциируется с эмоциональностью, слащавостью и прочими не самыми приятными вещами. На этом фоне авторки автофикшна дерзко возвращаются к тем временам, когда уделом письма женщины был ее дневник (вспомним, например, знаменитый дневник Марии Башкирцевой). Однако их дневник опосредован писательским опытом и полноправно включен в литературу. Современные авторки буквально вырывают у большой литературы право
на себя, свой опыт и свои эмоции, показывая, что это также может быть материалом художественной прозы.
Но однажды вспомнить придется все: и позднюю профессионализацию женщины-писателя,
и демонизацию женского литературного труда, и навеки застрявшую в головах связку «поэтесса–поэт», только вторая часть которой маркирована положительно. Более полутора веков полноправного женского письма, кажется, мало что изменили: «писатель» до сих пор — профессия солидного мужчины. Например, среди 16 финалистов одной из главных литературных премий России, «Большая книга», только 3 женщины; среди шести финалистов премии «Ясная поляна» — 2 (правда, в этом году ее получила Саша Николаенко за роман «Муравьиный бог»).
В то же время по состоянию на конец 2023 года можно точно сказать: главное,
что происходит в современной русскоязычной литературе, делается стараниями женщин. Женский автофикшн — письмо на стыке художественного, дневникового, рефлексивного
и публицистического — сформировал совершенно особый жанр, образцы которого множатся с каждым днем. Мне хотелось бы вспомнить наиболее интересные, на мой взгляд, женские тексты, и поразмышлять над тем, почему нам хочется — и нам придется, если мы хотим разбираться в литературе, — читать женщин.
Первая причина, конечно, это до сих пор ощущаемая трансгрессивность акта женского письма. Само сочетание «женская литература» едва ли можно считать комплиментарным: оно ассоциируется с эмоциональностью, слащавостью и прочими не самыми приятными вещами. На этом фоне авторки автофикшна дерзко возвращаются к тем временам, когда уделом письма женщины был ее дневник (вспомним, например, знаменитый дневник Марии Башкирцевой). Однако их дневник опосредован писательским опытом и полноправно включен в литературу. Современные авторки буквально вырывают у большой литературы право
на себя, свой опыт и свои эмоции, показывая, что это также может быть материалом художественной прозы.
Вторая причина взлета автофикшна — в утверждении им права на любой голос,
на свободное обращение с канонами литературы, поэзией и прозой, вымыслом
и правдой. Можно сказать, что именно в автофикшне литература перестает быть формализованным искусством и начинает подчиняться только своим законам.
«Я становлюсь автором потому, что я пишу, а то, что я пишу, делает меня автором».
на свободное обращение с канонами литературы, поэзией и прозой, вымыслом
и правдой. Можно сказать, что именно в автофикшне литература перестает быть формализованным искусством и начинает подчиняться только своим законам.
«Я становлюсь автором потому, что я пишу, а то, что я пишу, делает меня автором».
Еще два важных романа: «Рана» Оксаны Васякиной рассказывает о том, как похороны матери становятся поводов для разговора о себе,
своем теле, своих желаниях и обидах.
В «Ране» героиня освобождается
от условностей, чтобы сказать «весь мир —
это взгляд, направленный на меня», принимая невиданную свободу и огромную ответственность.
своем теле, своих желаниях и обидах.
В «Ране» героиня освобождается
от условностей, чтобы сказать «весь мир —
это взгляд, направленный на меня», принимая невиданную свободу и огромную ответственность.
«Рассказы» Натальи Мещаниновой — тяжелый опыт признания в том, что даже самое ужасное детство
и бессмысленная юность все-таки являются частью тебя. Взросление в российской глубинке в 90-е — едва ли достаточно приятное воспоминание, которое можно сделать предметом изящной словесности. Мещанинова
и не делает: ее проза хлесткая как пощечина, наполненная триггерами и отвратительными подробностями. Но именно поэтому такая литература уже перестает быть литературой и работает с самым живым, ноющим и незалеченным, что есть в каждом
из нас.
и бессмысленная юность все-таки являются частью тебя. Взросление в российской глубинке в 90-е — едва ли достаточно приятное воспоминание, которое можно сделать предметом изящной словесности. Мещанинова
и не делает: ее проза хлесткая как пощечина, наполненная триггерами и отвратительными подробностями. Но именно поэтому такая литература уже перестает быть литературой и работает с самым живым, ноющим и незалеченным, что есть в каждом
из нас.
Что почитать: «Хорея» Марины Кочан — короткий эмоциональный роман о женщине, которая готовится стать матерью и боится передать ребенку редкую генетическую болезнь, хорею Гентингтона. Ее боязнь становится основной темой романа, на которую нанизываются прочие: отношения с родителями
и партнером, подготовка к материнству и попытка разобраться в своих обидах и страхах. Этот роман
не похож на «роман» в привычном смысле слова — скорее это записанный монолог женщины, которая
не стремится отшлифовать его до совершенства. Потому в романе есть почти телесное ощущение сбивчивого голоса, который сперва нервно звучит рядом, но уже скоро становится как бы твоим собственным.
и партнером, подготовка к материнству и попытка разобраться в своих обидах и страхах. Этот роман
не похож на «роман» в привычном смысле слова — скорее это записанный монолог женщины, которая
не стремится отшлифовать его до совершенства. Потому в романе есть почти телесное ощущение сбивчивого голоса, который сперва нервно звучит рядом, но уже скоро становится как бы твоим собственным.
Что почитать: «Голод» Светланы Павловой — обезоруживающе откровенный роман
о булимии, хроническом стрессе
и нереалистичных стандартах красоты. Героиня живет внешне привлекательной жизнью (работа, ипотека, деньги, романы),
но за изнанкой инстаграммного благополучия кроется разрушенное здоровье и самооценка, неумение принимать себя и свое тело.
Это роман о том, как важно есть еду —
и не есть себя при этом.
о булимии, хроническом стрессе
и нереалистичных стандартах красоты. Героиня живет внешне привлекательной жизнью (работа, ипотека, деньги, романы),
но за изнанкой инстаграммного благополучия кроется разрушенное здоровье и самооценка, неумение принимать себя и свое тело.
Это роман о том, как важно есть еду —
и не есть себя при этом.
Что почитать: «Лето» Аллы Горбуновой — одновременно личный дневник, хроника
жизни во время коронавируса, журнал современной ведьмы и лаборатория писателя. В этом произведении нет даже намека на сюжет: в нем жизнь течет нелогично (как она, собственно, и течет на самом деле), поэтому текст можно читать с любого места,
как книгу гаданий или дневник. В одном месте героиня подробно описывает, как она качается на качелях,
в другом — размышляет о том, что такое жизнь. Память, магия, страхи, сны и летние дни сливаются
в этом тексте воедино, отменяя все законы литературы
и реальности.
жизни во время коронавируса, журнал современной ведьмы и лаборатория писателя. В этом произведении нет даже намека на сюжет: в нем жизнь течет нелогично (как она, собственно, и течет на самом деле), поэтому текст можно читать с любого места,
как книгу гаданий или дневник. В одном месте героиня подробно описывает, как она качается на качелях,
в другом — размышляет о том, что такое жизнь. Память, магия, страхи, сны и летние дни сливаются
в этом тексте воедино, отменяя все законы литературы
и реальности.
Третья причина — откровенность, которая не прячется за конвенциями стыда.
В современном женском автофикшне поднимаются темы, невозможные не только
в литературе, но и в публичном поле в целом. Характерно, что об этом говорят именно женщины, чей опыт (прежде всего телесный) до сих пор не воплощен и осмыслен
в полной мере.
В современном женском автофикшне поднимаются темы, невозможные не только
в литературе, но и в публичном поле в целом. Характерно, что об этом говорят именно женщины, чей опыт (прежде всего телесный) до сих пор не воплощен и осмыслен
в полной мере.
Автор и редактор: Александра Пахомова
Автор и редактор: Александра Пахомова
