Граффити — это эгоизм,
а стрит-арт — альтруизм
а стрит-арт — альтруизм
Как работает уличный текст, где проходит граница между граффити и стрит-артом и можно ли «перенести» улицу в музей? Поговорили
с Василием Базелевсом — петербургским художником, работающим с текстом в городском пространстве, — о контексте, рефлексии
и трансформации уличного искусства. Разговор состоялся
на «Культурном форуме» в Канатном цехе, корпусе Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге.
«В граффити ты делаешь для себя и пацанов…
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных»
В интервью — о том, почему контекст важнее медиума,
можно ли сохранить уличное искусство
вне улицы и что происходит с художником,
когда он начинает уставать от собственной интонации.
с Василием Базелевсом — петербургским художником, работающим с текстом в городском пространстве, — о контексте, рефлексии
и трансформации уличного искусства. Разговор состоялся
на «Культурном форуме» в Канатном цехе, корпусе Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге.
«В граффити ты делаешь для себя и пацанов…
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных»
В интервью — о том, почему контекст важнее медиума,
можно ли сохранить уличное искусство
вне улицы и что происходит с художником,
когда он начинает уставать от собственной интонации.
Если бы вас попросили описать себя лишь двумя фразами, как человека, как художника,
какие бы это были фразы?
Как человека, мне кажется, у меня временами слишком добрые глаза. А как художника...
Для художника я слишком мало пишу.
Вы рефлексируете над своими старыми работами? И если да, то какое чувство вы чаще всего испытываете?
Это стыд, дистанция или всё ещё узнаёте себя в этом?
Мне кажется, когда я только начинал, те работы, которые я делал в начале своего творческого пути,
они плохо пережили время. Но чем больше я занимаюсь искусством, тем лучше становятся мои работы.
Я частенько достаточно перечитываю свои старые тексты, и некоторые даже стали лучше, чем мне казались
в момент письма. Поэтому что-то стало лучше, что-то стало хуже, по-разному.
какие бы это были фразы?
Как человека, мне кажется, у меня временами слишком добрые глаза. А как художника...
Для художника я слишком мало пишу.
Вы рефлексируете над своими старыми работами? И если да, то какое чувство вы чаще всего испытываете?
Это стыд, дистанция или всё ещё узнаёте себя в этом?
Мне кажется, когда я только начинал, те работы, которые я делал в начале своего творческого пути,
они плохо пережили время. Но чем больше я занимаюсь искусством, тем лучше становятся мои работы.
Я частенько достаточно перечитываю свои старые тексты, и некоторые даже стали лучше, чем мне казались
в момент письма. Поэтому что-то стало лучше, что-то стало хуже, по-разному.
А если бы надо было выбрать лишь одну фразу, какой бы она была? Фраза о чём? Из тех, что вы писали.
Только одну? Вам нужно всё, мне только это. Хороший выбор. Вообще, как мы понимаем, граффити
и стрит-арт — это искусство, которое заведомо обречено на уничтожение, скорее всего. Закрасят, снесут здания и прочее. Если бы вам предложили оставить какую-то работу, которая будет жить вечно в музее,
или возможность рисовать каждый день на стенах, которые будут закрашивать через сутки,
что бы вы выбрали и почему?
Что бы я выбрал писать, если бы оно осталось навсегда? Либо что бы я выбрал писать каждый день?
Ну, в граффити известно, что каждый день одно и то же пишут своё имя. Наверное, если бы мне пришлось
писать одно и то же всю жизнь, я бы писал «Базелевс».
Тут не очень сложно, потому что, наверное, своё имя — это единственное, что не надоедает. А что бы я написал, чтобы оно висело всю жизнь, даже не знаю. Это хороший вопрос, надо подумать. Но первое, что приходит в голову, опять же, «Базелевс».
Но также когда я нахожу какое-то хорошее место для работы, я к нему прикладываю в голове какой-то текст.
И почему-то всегда первое, что мне приходит в голову — это«Россия».
И куда бы я ни приложил слово «Россия», оно всегда очень хорошо выглядит. Наверное, я бы «Россия» написал.
Только одну? Вам нужно всё, мне только это. Хороший выбор. Вообще, как мы понимаем, граффити
и стрит-арт — это искусство, которое заведомо обречено на уничтожение, скорее всего. Закрасят, снесут здания и прочее. Если бы вам предложили оставить какую-то работу, которая будет жить вечно в музее,
или возможность рисовать каждый день на стенах, которые будут закрашивать через сутки,
что бы вы выбрали и почему?
Что бы я выбрал писать, если бы оно осталось навсегда? Либо что бы я выбрал писать каждый день?
Ну, в граффити известно, что каждый день одно и то же пишут своё имя. Наверное, если бы мне пришлось
писать одно и то же всю жизнь, я бы писал «Базелевс».
Тут не очень сложно, потому что, наверное, своё имя — это единственное, что не надоедает. А что бы я написал, чтобы оно висело всю жизнь, даже не знаю. Это хороший вопрос, надо подумать. Но первое, что приходит в голову, опять же, «Базелевс».
Но также когда я нахожу какое-то хорошее место для работы, я к нему прикладываю в голове какой-то текст.
И почему-то всегда первое, что мне приходит в голову — это«Россия».
И куда бы я ни приложил слово «Россия», оно всегда очень хорошо выглядит. Наверное, я бы «Россия» написал.
А писать своё имя — это эгоизм художественный?
Абсолютно, да. Я считаю, что в граффити это эгоизм, а в стрит-арте это альтруизм. В граффити ты делаешь для себя и пацанов, кроме тебя и тех, кто в тусовке, никто не понимает, где ты это сделал, зачем ты это сделал, какой смысл в написанном. Что да, ты это делаешь для себя.
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных.
Вы очень много работаете с текстом, как мы ранее упоминали. Как меняется язык в зависимости
от поверхности? То есть стекло, баннер, какая-то стройка, штукатурка и прочее.
Носитель— это редактор смысла или нет?
Ну, дело, наверное, не столько в медиуме, сколько в контексте. То есть неважно, сделали ли это на стекле,
а важно, что за окружение, или что именно это за стекло. Текст может меняться в зависимости от контекста,
а медиум... Ну, во вторую очередь, да, текст может меняться... Смысл написанного может быть созвучным,
в общем, медиуму.
Сильно зависит... Ну да, контекст. Все зависит от контекста.
Вы думаете, можно ли сохранить вот эту живую природу уличных практик, когда они начинают попадать
в музеи и архивы? Вот, например, «Стрит-арт-хранение» тоже своего рода архив.
Ну, уличное искусство — это уличное искусство.
Мне кажется, невозможно иметь уличное искусство в галерейном пространстве. В стрит-арт-хранении от того,
что он называется стрит-арт-хранением, не значит, что они там хранят уличное искусство. У них действительно есть какие-то артефакты, которые были изначально взяты с улицы, но то, как они сейчас экспонируются,
это уже музейные экспонаты.
А большая часть их коллекции — это просто работы, холсты, графика от уличных художников, от художников
с уличным бэкграундом. То есть я не знаю, что нужно сделать, чтобы вдруг у тебя стрит-арт появился в галерее. Кусок стены вырезать и поставить в галерею — это тогда будет стрит-арт? Я не знаю.
Я сомневаюсь. Это будет просто кусок стены с граффити на нём внутри галереи. Это уже будет музейный экспонат, галерейный.
Мне кажется, что стрит-арт может быть только на улице.
Абсолютно, да. Я считаю, что в граффити это эгоизм, а в стрит-арте это альтруизм. В граффити ты делаешь для себя и пацанов, кроме тебя и тех, кто в тусовке, никто не понимает, где ты это сделал, зачем ты это сделал, какой смысл в написанном. Что да, ты это делаешь для себя.
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных.
Вы очень много работаете с текстом, как мы ранее упоминали. Как меняется язык в зависимости
от поверхности? То есть стекло, баннер, какая-то стройка, штукатурка и прочее.
Носитель— это редактор смысла или нет?
Ну, дело, наверное, не столько в медиуме, сколько в контексте. То есть неважно, сделали ли это на стекле,
а важно, что за окружение, или что именно это за стекло. Текст может меняться в зависимости от контекста,
а медиум... Ну, во вторую очередь, да, текст может меняться... Смысл написанного может быть созвучным,
в общем, медиуму.
Сильно зависит... Ну да, контекст. Все зависит от контекста.
Вы думаете, можно ли сохранить вот эту живую природу уличных практик, когда они начинают попадать
в музеи и архивы? Вот, например, «Стрит-арт-хранение» тоже своего рода архив.
Ну, уличное искусство — это уличное искусство.
Мне кажется, невозможно иметь уличное искусство в галерейном пространстве. В стрит-арт-хранении от того,
что он называется стрит-арт-хранением, не значит, что они там хранят уличное искусство. У них действительно есть какие-то артефакты, которые были изначально взяты с улицы, но то, как они сейчас экспонируются,
это уже музейные экспонаты.
А большая часть их коллекции — это просто работы, холсты, графика от уличных художников, от художников
с уличным бэкграундом. То есть я не знаю, что нужно сделать, чтобы вдруг у тебя стрит-арт появился в галерее. Кусок стены вырезать и поставить в галерею — это тогда будет стрит-арт? Я не знаю.
Я сомневаюсь. Это будет просто кусок стены с граффити на нём внутри галереи. Это уже будет музейный экспонат, галерейный.
Мне кажется, что стрит-арт может быть только на улице.
То есть это своего рода консервация, по большому счёту, и вынимание из привычной среды и помещение
в какое-то понятное пространство?
Как только ты вынимаешь работу с того места, где она изначально находилась, ты меняешь её контекст.
И если меняется контекст и окружение, то меняется и значение работы. То есть она может запросто перестать
быть уличной. Это нормально.
А вы бы не хотели, чтобы ваша работа однажды оказалась в хранении, чтобы множество людей её увидели?
Она бы сохранилась?
Я не говорю, что это плохо. Пускай сохраняется. Просто если мы работу возьмём с улицы и поставим в музей,
то это не будет уличная работа. Это будет теперь музейная работа.
Вот и вся разница. Если мы её обратно из музея вытащим и поставим на улицу, то это будет уличная работа, которая когда-то была музейным экспонатом. Вот и всё.
Ещё одно уточнение небольшое.
Вы бы хотели остаться только уличным художником?
Нет. Да я уже, честно говоря, в меньшей степени уличный художник, больше студийный автор.
Сложно сейчас в Петербурге быть уличным художником. Поэтому ортодоксально я всё ещё считаюсь уличным художником и каждый день я думаю про улицу. Но фактически я больше занимаюсь студийными вещами
и паблик-арт-проектами.
в какое-то понятное пространство?
Как только ты вынимаешь работу с того места, где она изначально находилась, ты меняешь её контекст.
И если меняется контекст и окружение, то меняется и значение работы. То есть она может запросто перестать
быть уличной. Это нормально.
А вы бы не хотели, чтобы ваша работа однажды оказалась в хранении, чтобы множество людей её увидели?
Она бы сохранилась?
Я не говорю, что это плохо. Пускай сохраняется. Просто если мы работу возьмём с улицы и поставим в музей,
то это не будет уличная работа. Это будет теперь музейная работа.
Вот и вся разница. Если мы её обратно из музея вытащим и поставим на улицу, то это будет уличная работа, которая когда-то была музейным экспонатом. Вот и всё.
Ещё одно уточнение небольшое.
Вы бы хотели остаться только уличным художником?
Нет. Да я уже, честно говоря, в меньшей степени уличный художник, больше студийный автор.
Сложно сейчас в Петербурге быть уличным художником. Поэтому ортодоксально я всё ещё считаюсь уличным художником и каждый день я думаю про улицу. Но фактически я больше занимаюсь студийными вещами
и паблик-арт-проектами.
И финальный вопрос. Основательный. Можно ли устать от собственной интонации художественной?
Или такого не случалось?
Интересно, что вы задаете этот вопрос, потому что буквально недавно я перестал об этом думать в течение нескольких месяцев.
Я в январе, в начале января решил собрать все уличные тексты, которые я написал за 21, 22, 23 и чуть-чуть 24 годов. И я и так всегда это знал, что у меня немножко депрессивные тексты. Но когда я увидел их все вместе,
я понял, что они действительно депрессивные.
Хотя я никогда не имею в виду ничего плохого или грустного. Я наоборот стараюсь пошутить. Но, как известно,
в любой шутке есть доля трагедии. Времена сейчас такие, что мне кажется, что людям больше нужно что-то веселое. Нужно как-то бодриться. Надежду им нужно какую-то давать.
Повод улыбнуться, обрадоваться. А я, оказывается, все это время пишу грустные тексты. Не знаю,
не то чтобы я устал, но мне кажется, что мне нужно попробовать в другой тональности писать.
У меня и форма такая, у меня и буквы сами по себе. Они всегда черные, они всегда грубые, грязные.
Это как будто бы нужно совсем менять подход.
Форму письма, почерк свой. Любой хороший художник занимается рефлексией своего искусства
и по-хорошему должен постоянно меняться. Вот я между двумя эрами. Перехожу от одного к другому.
Надеюсь, не знаю. Посмотрим, к чему все это приведет.
Окей. Представим, что я молодой стрит-арт-художник. Начинающий, только вообще зеленый.
Что бы вы мне посоветовали? Если бы вообще советовали?
Ну, а что тут рекомендовать? Быть смелым, но при этом думать, что ты делаешь.
Что ты делаешь и где ты делаешь. Вот и все. Не советую наблюдения в Петербурге, в Москве.
Потому что прохожие обращают на тебя внимание, если у тебя баллончик с краской. Если у тебя кисточка
или если у тебя валик. В глазах прохожих ты вандал.
Как только у тебя баллончик с краской, даже если ты делаешь согласованную работу, скорее всего,
есть вероятность, что ты можешь получить по спине кочергой или чем-нибудь. Просто потому,
что у тебя баллончик в руке.
В Нижнем Новгороде, например, такого нет. Потому что там немного другая культура.
Люди на баллончики нормально реагируют. Это тоже нужно учесть. Ну и да, есть какие-то системы маскировки, давно промеренные. Типо оранжевых жилеток. Кто-то конусы вообще вокруг места своей работы выставляет. Лучше всего поначалу быстро работать.
Я же начинал с заброшенных домов. На них можно тренироваться, а потом набраться смелости,
идти уже на улицу, на улице делать.Но это, конечно, все нелегально. Делать все это не нужно.
Или такого не случалось?
Интересно, что вы задаете этот вопрос, потому что буквально недавно я перестал об этом думать в течение нескольких месяцев.
Я в январе, в начале января решил собрать все уличные тексты, которые я написал за 21, 22, 23 и чуть-чуть 24 годов. И я и так всегда это знал, что у меня немножко депрессивные тексты. Но когда я увидел их все вместе,
я понял, что они действительно депрессивные.
Хотя я никогда не имею в виду ничего плохого или грустного. Я наоборот стараюсь пошутить. Но, как известно,
в любой шутке есть доля трагедии. Времена сейчас такие, что мне кажется, что людям больше нужно что-то веселое. Нужно как-то бодриться. Надежду им нужно какую-то давать.
Повод улыбнуться, обрадоваться. А я, оказывается, все это время пишу грустные тексты. Не знаю,
не то чтобы я устал, но мне кажется, что мне нужно попробовать в другой тональности писать.
У меня и форма такая, у меня и буквы сами по себе. Они всегда черные, они всегда грубые, грязные.
Это как будто бы нужно совсем менять подход.
Форму письма, почерк свой. Любой хороший художник занимается рефлексией своего искусства
и по-хорошему должен постоянно меняться. Вот я между двумя эрами. Перехожу от одного к другому.
Надеюсь, не знаю. Посмотрим, к чему все это приведет.
Окей. Представим, что я молодой стрит-арт-художник. Начинающий, только вообще зеленый.
Что бы вы мне посоветовали? Если бы вообще советовали?
Ну, а что тут рекомендовать? Быть смелым, но при этом думать, что ты делаешь.
Что ты делаешь и где ты делаешь. Вот и все. Не советую наблюдения в Петербурге, в Москве.
Потому что прохожие обращают на тебя внимание, если у тебя баллончик с краской. Если у тебя кисточка
или если у тебя валик. В глазах прохожих ты вандал.
Как только у тебя баллончик с краской, даже если ты делаешь согласованную работу, скорее всего,
есть вероятность, что ты можешь получить по спине кочергой или чем-нибудь. Просто потому,
что у тебя баллончик в руке.
В Нижнем Новгороде, например, такого нет. Потому что там немного другая культура.
Люди на баллончики нормально реагируют. Это тоже нужно учесть. Ну и да, есть какие-то системы маскировки, давно промеренные. Типо оранжевых жилеток. Кто-то конусы вообще вокруг места своей работы выставляет. Лучше всего поначалу быстро работать.
Я же начинал с заброшенных домов. На них можно тренироваться, а потом набраться смелости,
идти уже на улицу, на улице делать.Но это, конечно, все нелегально. Делать все это не нужно.
Василий Базелевс. Источник:https://www.sobaka.ru/entertainment/art/181901
Источник:https://www.sobaka.ru/entertainment/art/188170
Пример шрифта Базелевса
Коллаборация Базелевса с домом Бака и фондом «Внимание»
«Извините за беспокойство» Базелевса в рамках проекта «Двор 759» в «Севкабель Порту»
Граффити — это эгоизм,
а стрит-арт — альтруизм
а стрит-арт — альтруизм
Как работает уличный текст, где проходит граница между граффити и стрит-артом
и можно ли «перенести» улицу в музей? Поговорили
с Василием Базелевсом — петербургским художником, работающим с текстом
в городском пространстве, — о контексте, рефлексии
и трансформации уличного искусства. Разговор состоялся на «Культурном форуме» в Канатном цехе, корпусе Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге.
и можно ли «перенести» улицу в музей? Поговорили
с Василием Базелевсом — петербургским художником, работающим с текстом
в городском пространстве, — о контексте, рефлексии
и трансформации уличного искусства. Разговор состоялся на «Культурном форуме» в Канатном цехе, корпусе Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге.
«В граффити ты делаешь для себя и пацанов…
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных»
В интервью — о том, почему контекст важнее медиума,
можно ли сохранить уличное искусство
вне улицы и что происходит с художником,
когда он начинает уставать от собственной интонации.
Если бы вас попросили описать себя лишь двумя фразами, как человека, как художника,
какие бы это были фразы?
Как человека, мне кажется, у меня временами слишком добрые глаза. А как художника... Для художника я слишком мало пишу.
Вы рефлексируете над своими старыми работами?
И если да, то какое чувство вы чаще всего испытываете?
Это стыд, дистанция или всё ещё узнаёте себя в этом?
Мне кажется, когда я только начинал, те работы, которые
я делал в начале своего творческого пути, они плохо пережили время. Но чем больше я занимаюсь искусством, тем лучше становятся мои работы. Я частенько достаточно перечитываю свои старые тексты, и некоторые даже стали лучше, чем мне казались в момент письма. Поэтому что-то стало лучше, что-то стало хуже, по-разному.
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных»
В интервью — о том, почему контекст важнее медиума,
можно ли сохранить уличное искусство
вне улицы и что происходит с художником,
когда он начинает уставать от собственной интонации.
Если бы вас попросили описать себя лишь двумя фразами, как человека, как художника,
какие бы это были фразы?
Как человека, мне кажется, у меня временами слишком добрые глаза. А как художника... Для художника я слишком мало пишу.
Вы рефлексируете над своими старыми работами?
И если да, то какое чувство вы чаще всего испытываете?
Это стыд, дистанция или всё ещё узнаёте себя в этом?
Мне кажется, когда я только начинал, те работы, которые
я делал в начале своего творческого пути, они плохо пережили время. Но чем больше я занимаюсь искусством, тем лучше становятся мои работы. Я частенько достаточно перечитываю свои старые тексты, и некоторые даже стали лучше, чем мне казались в момент письма. Поэтому что-то стало лучше, что-то стало хуже, по-разному.
А если бы надо было выбрать лишь одну фразу, какой бы она была? Фраза о чём? Из тех, что вы писали.
Только одну? Вам нужно всё, мне только это. Хороший выбор. Вообще, как мы понимаем, граффити и стрит-арт — это искусство, которое заведомо обречено
на уничтожение, скорее всего. Закрасят, снесут здания
и прочее. Если бы вам предложили оставить какую-то работу, которая будет жить вечно в музее,
или возможность рисовать каждый день на стенах, которые будут закрашивать через сутки,
что бы вы выбрали и почему?
Что бы я выбрал писать, если бы оно осталось навсегда? Либо что бы я выбрал писать каждый день?
Ну, в граффити известно, что каждый день одно
и то же пишут своё имя. Наверное, если бы мне пришлось
писать одно и то же всю жизнь, я бы писал «Базелевс».
Тут не очень сложно, потому что, наверное, своё имя —
это единственное, что не надоедает. А что бы я написал, чтобы оно висело всю жизнь, даже не знаю. Это хороший вопрос, надо подумать. Но первое, что приходит в голову, опять же, «Базелевс».
Но также когда я нахожу какое-то хорошее место
для работы, я к нему прикладываю в голове какой-то текст.
И почему-то всегда первое, что мне приходит в голову — это«Россия».
И куда бы я ни приложил слово «Россия», оно всегда очень хорошо выглядит. Наверное, я бы «Россия» написал.
Только одну? Вам нужно всё, мне только это. Хороший выбор. Вообще, как мы понимаем, граффити и стрит-арт — это искусство, которое заведомо обречено
на уничтожение, скорее всего. Закрасят, снесут здания
и прочее. Если бы вам предложили оставить какую-то работу, которая будет жить вечно в музее,
или возможность рисовать каждый день на стенах, которые будут закрашивать через сутки,
что бы вы выбрали и почему?
Что бы я выбрал писать, если бы оно осталось навсегда? Либо что бы я выбрал писать каждый день?
Ну, в граффити известно, что каждый день одно
и то же пишут своё имя. Наверное, если бы мне пришлось
писать одно и то же всю жизнь, я бы писал «Базелевс».
Тут не очень сложно, потому что, наверное, своё имя —
это единственное, что не надоедает. А что бы я написал, чтобы оно висело всю жизнь, даже не знаю. Это хороший вопрос, надо подумать. Но первое, что приходит в голову, опять же, «Базелевс».
Но также когда я нахожу какое-то хорошее место
для работы, я к нему прикладываю в голове какой-то текст.
И почему-то всегда первое, что мне приходит в голову — это«Россия».
И куда бы я ни приложил слово «Россия», оно всегда очень хорошо выглядит. Наверное, я бы «Россия» написал.
А писать своё имя — это эгоизм художественный?
Абсолютно, да. Я считаю, что в граффити это эгоизм,
а в стрит-арте это альтруизм. В граффити ты делаешь
для себя и пацанов, кроме тебя и тех, кто в тусовке, никто не понимает, где ты это сделал, зачем ты это сделал, какой смысл в написанном. Что да, ты это делаешь для себя.
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных.
Вы очень много работаете с текстом, как мы ранее упоминали. Как меняется язык в зависимости
от поверхности? То есть стекло, баннер, какая-то стройка, штукатурка и прочее. Носитель— это редактор смысла или нет?
Ну, дело, наверное, не столько в медиуме, сколько
в контексте. То есть неважно, сделали ли это на стекле,
а важно, что за окружение, или что именно это за стекло. Текст может меняться в зависимости от контекста,
а медиум... Ну, во вторую очередь, да, текст может меняться... Смысл написанного может быть созвучным,
в общем, медиуму.
Сильно зависит... Ну да, контекст. Все зависит от контекста.
Вы думаете, можно ли сохранить вот эту живую природу уличных практик, когда они начинают попадать
в музеи и архивы? Вот, например, «Стрит-арт-хранение» тоже своего рода архив.
Ну, уличное искусство — это уличное искусство.
Мне кажется, невозможно иметь уличное искусство
в галерейном пространстве. В стрит-арт-хранении от того,
что он называется стрит-арт-хранением, не значит,
что они там хранят уличное искусство. У них действительно есть какие-то артефакты, которые были изначально взяты
с улицы, но то, как они сейчас экспонируются,
это уже музейные экспонаты.
А большая часть их коллекции — это просто работы, холсты, графика от уличных художников, от художников
с уличным бэкграундом. То есть я не знаю, что нужно сделать, чтобы вдруг у тебя стрит-арт появился в галерее. Кусок стены вырезать и поставить в галерею — это тогда будет стрит-арт? Я не знаю.
Я сомневаюсь. Это будет просто кусок стены с граффити
на нём внутри галереи. Это уже будет музейный экспонат, галерейный.
Мне кажется, что стрит-арт может быть только на улице.
Абсолютно, да. Я считаю, что в граффити это эгоизм,
а в стрит-арте это альтруизм. В граффити ты делаешь
для себя и пацанов, кроме тебя и тех, кто в тусовке, никто не понимает, где ты это сделал, зачем ты это сделал, какой смысл в написанном. Что да, ты это делаешь для себя.
А стрит-арт ты делаешь для всех остальных.
Вы очень много работаете с текстом, как мы ранее упоминали. Как меняется язык в зависимости
от поверхности? То есть стекло, баннер, какая-то стройка, штукатурка и прочее. Носитель— это редактор смысла или нет?
Ну, дело, наверное, не столько в медиуме, сколько
в контексте. То есть неважно, сделали ли это на стекле,
а важно, что за окружение, или что именно это за стекло. Текст может меняться в зависимости от контекста,
а медиум... Ну, во вторую очередь, да, текст может меняться... Смысл написанного может быть созвучным,
в общем, медиуму.
Сильно зависит... Ну да, контекст. Все зависит от контекста.
Вы думаете, можно ли сохранить вот эту живую природу уличных практик, когда они начинают попадать
в музеи и архивы? Вот, например, «Стрит-арт-хранение» тоже своего рода архив.
Ну, уличное искусство — это уличное искусство.
Мне кажется, невозможно иметь уличное искусство
в галерейном пространстве. В стрит-арт-хранении от того,
что он называется стрит-арт-хранением, не значит,
что они там хранят уличное искусство. У них действительно есть какие-то артефакты, которые были изначально взяты
с улицы, но то, как они сейчас экспонируются,
это уже музейные экспонаты.
А большая часть их коллекции — это просто работы, холсты, графика от уличных художников, от художников
с уличным бэкграундом. То есть я не знаю, что нужно сделать, чтобы вдруг у тебя стрит-арт появился в галерее. Кусок стены вырезать и поставить в галерею — это тогда будет стрит-арт? Я не знаю.
Я сомневаюсь. Это будет просто кусок стены с граффити
на нём внутри галереи. Это уже будет музейный экспонат, галерейный.
Мне кажется, что стрит-арт может быть только на улице.
То есть это своего рода консервация, по большому счёту, и вынимание из привычной среды и помещение
в какое-то понятное пространство?
Как только ты вынимаешь работу с того места,
где она изначально находилась, ты меняешь её контекст.
И если меняется контекст и окружение, то меняется
и значение работы. То есть она может запросто перестать
быть уличной. Это нормально.
А вы бы не хотели, чтобы ваша работа однажды оказалась в хранении, чтобы множество людей её увидели?
Она бы сохранилась?
Я не говорю, что это плохо. Пускай сохраняется. Просто если мы работу возьмём с улицы и поставим в музей,
то это не будет уличная работа. Это будет теперь музейная работа.
Вот и вся разница. Если мы её обратно из музея вытащим
и поставим на улицу, то это будет уличная работа, которая когда-то была музейным экспонатом. Вот и всё.
Ещё одно уточнение небольшое.
Вы бы хотели остаться только уличным художником?
Нет. Да я уже, честно говоря, в меньшей степени уличный художник, больше студийный автор.
Сложно сейчас в Петербурге быть уличным художником. Поэтому ортодоксально я всё ещё считаюсь уличным художником и каждый день я думаю про улицу.
Но фактически я больше занимаюсь студийными вещами
и паблик-арт-проектами.
в какое-то понятное пространство?
Как только ты вынимаешь работу с того места,
где она изначально находилась, ты меняешь её контекст.
И если меняется контекст и окружение, то меняется
и значение работы. То есть она может запросто перестать
быть уличной. Это нормально.
А вы бы не хотели, чтобы ваша работа однажды оказалась в хранении, чтобы множество людей её увидели?
Она бы сохранилась?
Я не говорю, что это плохо. Пускай сохраняется. Просто если мы работу возьмём с улицы и поставим в музей,
то это не будет уличная работа. Это будет теперь музейная работа.
Вот и вся разница. Если мы её обратно из музея вытащим
и поставим на улицу, то это будет уличная работа, которая когда-то была музейным экспонатом. Вот и всё.
Ещё одно уточнение небольшое.
Вы бы хотели остаться только уличным художником?
Нет. Да я уже, честно говоря, в меньшей степени уличный художник, больше студийный автор.
Сложно сейчас в Петербурге быть уличным художником. Поэтому ортодоксально я всё ещё считаюсь уличным художником и каждый день я думаю про улицу.
Но фактически я больше занимаюсь студийными вещами
и паблик-арт-проектами.
И финальный вопрос. Основательный. Можно ли устать от собственной интонации художественной?
Или такого не случалось?
Интересно, что вы задаете этот вопрос, потому
что буквально недавно я перестал об этом думать
в течение нескольких месяцев.
Я в январе, в начале января решил собрать все уличные тексты, которые я написал за 21, 22, 23 и чуть-чуть 24 годов. И я и так всегда это знал, что у меня немножко депрессивные тексты. Но когда я увидел их все вместе,
я понял, что они действительно депрессивные.
Хотя я никогда не имею в виду ничего плохого
или грустного. Я наоборот стараюсь пошутить.
Но, как известно, в любой шутке есть доля трагедии. Времена сейчас такие, что мне кажется, что людям больше нужно что-то веселое. Нужно как-то бодриться. Надежду им нужно какую-то давать.
Повод улыбнуться, обрадоваться. А я, оказывается,
все это время пишу грустные тексты. Не знаю,
не то чтобы я устал, но мне кажется, что мне нужно попробовать в другой тональности писать.
У меня и форма такая, у меня и буквы сами по себе.
Они всегда черные, они всегда грубые, грязные.
Это как будто бы нужно совсем менять подход.
Форму письма, почерк свой. Любой хороший художник занимается рефлексией своего искусства
и по-хорошему должен постоянно меняться.
Вот я между двумя эрами. Перехожу от одного к другому.
Надеюсь, не знаю. Посмотрим, к чему все это приведет.
Окей. Представим, что я молодой стрит-арт-художник. Начинающий, только вообще зеленый.
Что бы вы мне посоветовали? Если бы вообще советовали?
Ну, а что тут рекомендовать? Быть смелым, но при этом думать, что ты делаешь. Что ты делаешь и где ты делаешь. Вот и все. Не советую наблюдения в Петербурге, в Москве.
Потому что прохожие обращают на тебя внимание, если
у тебя баллончик с краской. Если у тебя кисточка
или если у тебя валик. В глазах прохожих ты вандал.
Как только у тебя баллончик с краской, даже если ты делаешь согласованную работу, скорее всего,
есть вероятность, что ты можешь получить по спине кочергой или чем-нибудь. Просто потому,
что у тебя баллончик в руке.
В Нижнем Новгороде, например, такого нет. Потому что там немного другая культура. Люди на баллончики нормально реагируют. Это тоже нужно учесть. Ну и да, есть какие-то системы маскировки, давно промеренные. Типо оранжевых жилеток. Кто-то конусы вообще вокруг места своей работы выставляет. Лучше всего поначалу быстро работать.
Я же начинал с заброшенных домов. На них можно тренироваться, а потом набраться смелости,
идти уже на улицу, на улице делать. Но это, конечно, все нелегально. Делать все это не нужно.
Или такого не случалось?
Интересно, что вы задаете этот вопрос, потому
что буквально недавно я перестал об этом думать
в течение нескольких месяцев.
Я в январе, в начале января решил собрать все уличные тексты, которые я написал за 21, 22, 23 и чуть-чуть 24 годов. И я и так всегда это знал, что у меня немножко депрессивные тексты. Но когда я увидел их все вместе,
я понял, что они действительно депрессивные.
Хотя я никогда не имею в виду ничего плохого
или грустного. Я наоборот стараюсь пошутить.
Но, как известно, в любой шутке есть доля трагедии. Времена сейчас такие, что мне кажется, что людям больше нужно что-то веселое. Нужно как-то бодриться. Надежду им нужно какую-то давать.
Повод улыбнуться, обрадоваться. А я, оказывается,
все это время пишу грустные тексты. Не знаю,
не то чтобы я устал, но мне кажется, что мне нужно попробовать в другой тональности писать.
У меня и форма такая, у меня и буквы сами по себе.
Они всегда черные, они всегда грубые, грязные.
Это как будто бы нужно совсем менять подход.
Форму письма, почерк свой. Любой хороший художник занимается рефлексией своего искусства
и по-хорошему должен постоянно меняться.
Вот я между двумя эрами. Перехожу от одного к другому.
Надеюсь, не знаю. Посмотрим, к чему все это приведет.
Окей. Представим, что я молодой стрит-арт-художник. Начинающий, только вообще зеленый.
Что бы вы мне посоветовали? Если бы вообще советовали?
Ну, а что тут рекомендовать? Быть смелым, но при этом думать, что ты делаешь. Что ты делаешь и где ты делаешь. Вот и все. Не советую наблюдения в Петербурге, в Москве.
Потому что прохожие обращают на тебя внимание, если
у тебя баллончик с краской. Если у тебя кисточка
или если у тебя валик. В глазах прохожих ты вандал.
Как только у тебя баллончик с краской, даже если ты делаешь согласованную работу, скорее всего,
есть вероятность, что ты можешь получить по спине кочергой или чем-нибудь. Просто потому,
что у тебя баллончик в руке.
В Нижнем Новгороде, например, такого нет. Потому что там немного другая культура. Люди на баллончики нормально реагируют. Это тоже нужно учесть. Ну и да, есть какие-то системы маскировки, давно промеренные. Типо оранжевых жилеток. Кто-то конусы вообще вокруг места своей работы выставляет. Лучше всего поначалу быстро работать.
Я же начинал с заброшенных домов. На них можно тренироваться, а потом набраться смелости,
идти уже на улицу, на улице делать. Но это, конечно, все нелегально. Делать все это не нужно.
Василий Базелевс.
Источник:https://www.sobaka.ru/entertainment/art/181901
Источник:https://www.sobaka.ru/entertainment/art/181901
Источник:https://www.sobaka.ru/entertainment/art/188170
Пример шрифта Базелевса
Коллаборация Базелевса с домом Бака и фондом «Внимание»
«Извините за беспокойство» Базелевса в рамках проекта «Двор 759» в «Севкабель Порту»
